Когда Зигберту Таррашу было шесть лет, он показал учителю исписанную грифельную доску в доказательст­во того, что он умеет писать.

  Прекрасно,— сказал учитель,— но что же тут на­писано?

  Первый вариант испанской партии из учебни­ка,— ответил мальчик.


   ***

   Перед своим матчем на первенство мира Ласкер и Тарраш серьезно разошлись, и все попытки примирить гроссмейстеров ни к чему не привели.

— С вами, господин Ласкер, может быть только один разговор: шах и мат! — заявил своему сопернику несколько раздраженный Тарраш.

   Однако осуществить свою угрозу Таррашу удалось в поединке только три раза. Зато сам он, чтобы не получить шах и мат, вынужден был в восьми партиях произнести это короткое, но столь неприятное для шахматиста слово: «Сдаюсь!»